Неделя самого нервного за годы форума в Давосе заканчивается совсем не так, как ожидалось. Дональд Трамп, удовлетворившись демонстрацией бессилия Европы, прекратил требовать немедленной передачи Гренландии США и грозить ЕС пошлинами, а на первый план в международной повестке снова вышла Украина. Стив Уиткофф и Джаред Кушнер снова встретились с Владимиром Путиным, а в Абу-Даби прошли первые с лета российско-украинско-американские переговоры.
После того как в выходные Трамп объявил о скором введении пошлин против европейских стран, поддерживающих Данию, главной темой Давоса 2026 года должна была стать Гренландия. Хотя президент США остановился в шаге от большого конфликта с европейцами, так и вышло — самыми обсуждаемыми выступлениями в Давосе стали речи канадского премьера Марка Карни и особенно Владимира Зеленского ; хотя первый ругал Трампа, а второй демонстративно хвалил, оба раскритиковали европейцев за неготовность отстаивать свои интересы в условиях слома действующего миропорядка. Но ни горячей, ни холодной войны за Гренландию не случилось и, судя по всему, в обозримом будущем не будет. The Wall Street Journal в большой редакционной статье доказывает , что ее и не могло быть — американская система сдержек и противовесов все еще существует, и эта инициатива ее не прошла бы. На этом фоне главной темой снова стала Украина. Трамп в Давосе уже во второй раз за месяц встретился с Зеленским. А Стив Уиткофф и Джаред Кушнер в среду пообщались с Кириллом Дмитриевым и украинскими переговорщиками в Давосе, в четверг с Владимиром Путиным в Кремле, а в пятницу вместе с президентом ОАЭ Мохаммедом бен Зайед Аль Нахайяном провели в качестве посредников первые с лета переговоры между Россией и Украиной. В этом формате переговоры продолжатся и в субботу, 24 января. Больших прорывов от переговоров вроде бы ожидать не стоит. Ни одно из ключевых противоречий между Россией и Украиной так и не разрешено — и прежде всего вопрос о принадлежности Донбасса. По всем основным вопросам — территориальному, о гарантиях безопасности для Украины и о нерасширении НАТО, которого добивается Путин, — окончательных решений нет, говорит источник The Bell со связями в Кремле. Но почти по всем есть движение вперед, оговаривается он. Reuters перед началом переговоров написал , что Россия продолжает настаивать на «формуле Анкориджа» — Украина отдает остатки Донецкой области без боя, а остальное делится по линии соприкосновения. Украина до сих пор была на это не согласна. Владимир Зеленский после завершения первого дня переговоров сказал лишь, что стороны «обсуждают параметры завершения войны». Накануне FT писала, что США и Украина надеются договориться с Россией о прекращении ударов по украинской инфраструктуре. Почему это важно?
Надеяться на прорывы в переговорах, в которых Россию представляют люди, не имеющие мандата на политические решения, не стоит. Но на фоне того, что происходит в Киеве, в котором с 9 января тысячи многоквартирных домов остались без света и тепла при температуре ниже минус 10, даже призрачный шанс на прекращение ударов важен.
ВОЙНА
Как Киев выживает без света и тепла
Украинская столица находится в режиме выживания уже две недели — с тех пор как российский массированный воздушный удар по энергетической инфраструктуре центральной Украины в ночь на 9 января оставил четырехмиллионный город без тепла и электричества в разгар зимних морозов. 20 января по Киеву был нанесен новый удар, в результате которого 6 тысяч многоквартирных домов снова остались без отопления. К 21 января город были вынуждены покинуть 600 тысяч человек. Мэр Киева Виталий Кличко все эти дни призывал горожан, у которых есть загородные дома или любое другое место вне столицы, позволяющее переждать отключения, воспользоваться этой возможностью. О том, как Киев выживал без отопления в мороз все эти дни, можно почитать здесь , здесь или здесь .
ЭКОНОМИКА
Чему иранские протесты могут научить Кремль
На минувшей неделе иранские власти объявили о подавлении протестов в стране. По официальной версии, изложенной министром иностранных дел Ирана в статье в The Wall Street Journal, мирные протесты против экономической реформы и экономических проблем под влиянием внутренних террористов и иностранных агентов переросли в кровавые столкновения, для прекращения которых власти отключили интернет и пошли на силовое подавление протестов.
Россию и Иран часто сравнивают. Обе страны живут под западными санкциями, хотя против Ирана они и строже и продолжительнее. Обе зависят от нефтяного экспорта, и в нем полагаются на Китай, готовый покупать санкционную нефть со скидкой, а не на глобальные рынки. Экспорт обеих зависит от теневого флота, а импорт, в первую очередь технологический, — от Китая. Обе страны не имеют доступа к мировым финансовым рынкам и для покрытия растущих бюджетных дефицитов используют исключительно внутренние банковские возможности. Наши постоянные авторы Александра Прокопенко и Александр Коляндр разобрали, какие уроки мог бы вынести Кремль из крупнейших протестов в Иране за все время существования исламской республики.
Урок первый: инфляция важнее всего
Держать под контролем инфляцию важнее для стабильности, чем обеспечивать экономический рост, показывают события в Иране. Инфляция в стране держится на высоком уровне десятилетиями, и с самой Исламской революции редко опускалась ниже 10% в год. После пандемии она все время была двузначной и, достигнув пика в 53% три года назад, постепенно снизилась до 36% в прошлом году. В то же время экономика показывала средний рост в 4,5% на протяжении нескольких лет. Снижение цен на нефть и война с Израилем в прошлом году подняли инфляцию до 49% на фоне падения экономики. Именно рост цен и стал триггером протестов.
Российские власти могут в этой части чувствовать себя относительно спокойно — инфляция усилиями драконовских мер Банка России сокращается, и сегодня она почти в 10 раз меньше иранской. Хотя продовольственная инфляция и рост цен на товары первой необходимости выше общей потребительской инфляции, иранский уровень роста цен в сегодняшних условиях в России представить невозможно. Кремль готов пока пожертвовать экономическим ростом ради стабильности цен. Экономическое замедление, особенно в гражданских секторах, — прямое следствие этого выбора. Столкнувшись с падением экономики из-за войны и падения цен на нефть, Иран не может стимулировать рост ослаблением монетарной политики при текущей инфляции. Банк России, радикально боровшийся с инфляцией, может снижать ставку, добиваясь плавного снижения экономики, а не обвала.
События в Иране могут только укрепить сторонников стабильности в их споре с адвокатами роста любой ценой.
Урок второй: за расходами бюджета надо строго следить
По западным меркам бюджетный дефицит и государственный долг в процентах к ВВП невелики в обеих странах. В 2023/24 году (в Иране он не совпадает с принятым в других странах календарным) дефицит бюджета составлял 2,5%, и правительство планировало сокращать его дальше. Но война и снижение цен на нефть этого не позволили, и по итогам 2024/25 года дефицит вырос до 3,3%, а в нынешнем году, по оценке Всемирного банка, превысит 4%. Для финансирования выросшего дефицита правительство удвоило плановый объем внутреннего долга и увеличило затраты из Национального фонда развития, аналога российского Фонда национального благосостояния (ФНБ).
Показатели и проблемы в России точно такие же. Дефицит в 2025 году составил 2,6% ВВП, в пять раз больше, чем ожидалось в начале года. На будущий год правительство утвердило бюджет с дефицитом в 1,6%, но в выполнимости его при нынешних ценах на нефть и темпах роста, с одной стороны, и продолжающейся войне с Украиной сомневаются даже в правительстве в частных беседах. Ликвидная часть ФНБ, из которого в начале войны покрывали дефицит бюджета, с 2022 года сократилась вдвое.
В чистых цифрах бюджетный дефицит и Ирана, и России находится на терпимом уровне, если сравнивать со многими западными странами (например, у Британии и Франции по 5,2% ВВП). Однако и Иран, и Россия в покрытии дефицита из-за санкций могут полагаться только на внутренние банки. С одной стороны, это повышает стоимость обслуживания долга: при высокой ставке растет и стоимость внутреннего заимствования, что порождает долговую спираль, когда занимать надо все больше, и все большая часть новых долгов идет на обслуживание старых. С другой стороны, отдавая государственные облигации в залог центральному банку в обмен на ликвидность, с ростом объема долга банки фактически подпитывают инфляцию.
Такое фактически монетарное, то есть с помощью ЦБ, финансирование дефицита — следствие закрытости финансовых систем обеих стран. Подобно иранскому правительству, российское не может сократить расходы: они слишком зависят от войны и желания Кремля поддерживать социальную стабильность. Иранские протесты могут дать аргумент сторонникам снижения расходов. Но решение о сокращении военных и социальных трат принимается на самом верху.
Урок третий: укреплять стабильность банков
Один из триггеров иранских протестов — крах крупного частного банка Ayandeh. Банк долгие годы предлагал сверхвысокие ставки по депозитам, а кредитовал при этом аффилированные компании. Владелец банка имел прочные связи в верхах, купил дорогую недвижимость в Лондоне и финансировал кредитами своего банка строительство крупнейшего торгового центра на Ближнем Востоке. Как писала The Wall Street Journal, именно спасение банка за госсчет переполнило чашу терпения иранцев, увидевших в этом отражение коррумпированности системы и осознавших риски для своих сбережений в других банках.
Аналогичных банковских крахов в России было немало, но сейчас ситуация в России выглядит гораздо более здоровой. Череда банковских крахов, подобных иранскому («Югра», «Открытие», Пробизнесбанк), пришлась на вторую половину 2010-х, и к 2022 году российская банковская система пришла в значительной степени оздоровленной. Высокая инфляция и замедление экономики привели к росту доли плохих кредитов среди корпоративных заемщиков и еще больше среди частных. Но, как мы писали в конце прошлого года, пока признаков системного банковского кризиса в России нет. Доля плохих кредитов в России в разы меньше иранской. Даже кредитование оборонных компаний на более мягких условиях происходит под государственные гарантии и по рыночным ставкам, которые частично компенсирует заемщикам бюджет.
Урок четвертый. Интернет отключать можно
Этот урок Россия, похоже, выучила до иранских событий. Еще до вторжения в Украину Кремль начал ограничивать доступ к интернет-сервисам, а с 2022 года пошел на них в решительное наступление. Подробнее мы писали об этом тут. У двух стран много общего — почти полный государственный контроль над СМИ, разнообразные методы фильтрации контента, криминализация постов в соцсетях.
Судя по описаниям борьбы с интернетом в Иране, Россия идет по более изощренному пути — доступ к сайтам выборочный, при закрытии доступа к иностранным сервисам почти всегда предлагается отечественный аналог, VPN запрещен больше на словах, упор все же делается на пропаганде и контроле за нарративом, чем на полном запрете доступа. Впрочем, как показал опыт Ирана, интернет закрыть можно, если появляется экзистенциальная угроза режиму. И морально российские власти к этому намного более готовы, чем к моменту начала войны в Украине: в 2024–2025 годах Кремль пошел даже на блокировку WhatsApp и YouTube, которые до этого момента опасался отключать из-за рисков народного недовольства.
Урок пятый. Санкции работают
Обе страны отключены от западной финансовой системы и SWIFT (хотя Россия не полностью). Обе страны из-за санкций полностью зависят в торговле от Китая, но у России есть и финансовые каналы в других странах Глобального Юга. Обе страны испытывают сложности с импортом технологий, но Россия справляется с этим, видимо, значительно лучше и в силу более развитой экономики, и в силу неглобальности санкций.
Однако именно большая сложность российской экономики, ее большая технологичность, более высокий уровень жизни российского населения создают большие риски. Видимо, жить так долго под санкциями, как Иран, без существенного снижения благосостояния, безопасности и предела терпения населения России будет значительно труднее. События в Иране по идее должны зародить у руководства России сомнения в возможности бесконечно жить под санкциями без существенного увеличения рисков для системы.
Урок шестой. Репрессии работают, заграница не поможет
Протесты в Иране и их подавление должны по идее укрепить Кремль во мнении, что протесты надо душить в зародыше, если их нельзя купировать деньгами. Что силы правопорядка должны быть готовы стрелять, что оппозиции нельзя давать объединяться нигде (а особенно внутри страны). И что Запад, скорее всего, будет ограничиваться суровыми заявлениями так долго, как возможно. Впрочем, этот урок выходит за рамки экономики и, скорее всего, был выучен Кремлем еще во времена киевского «майдана» и протестов в поддержку Алексея Навального.
Что мне с этого?
Вспышка протестов в Иране и их подавление могут показаться далекими от экономических реалий России, но должны убедить Кремль в правильности многих сделанных ранее выборов — в первую очередь в пользу контроля над инфляцией, санации банковской системы. Это и довод в пользу снижения расходов бюджета и необходимости работы над ослаблением хотя бы части санкций. Вне экономики уроки Ирана могут дать козыри сторонникам еще большего закручивания гаек в реальном и виртуальном мире.
НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ
Отобрать было нелегко, но заработать еще труднее
Уже вторая попытка российских властей хорошо заработать на продаже национализированного у «неблагонадежных» собственников имущества терпит полный провал. В декабре 2025 года ни одной заявки не было подано на аукцион, на котором государство попыталось продать за 90 млрд рублей один из лучших активов, национализированных у иностранных собственников, — складскую компанию Raven Russia. А на этой неделе точно таким же результатом окончился самый ожидаемый приватизационный аукцион — по продаже аэропорта «Домодедово», который в прошлом году с третьей попытки отобрали у Дмитрия Каменщика. Ни один из многочисленных претендентов не был готов заплатить 130 млрд рублей за компанию с долгами на 70–75 млрд в условиях, когда заемные деньги стоят под 20%. Теперь «Домодедово» будет продано 29 января на голландском аукционе с понижением цены, и на этот раз в торгах готовы поучаствовать акционеры «Шереметьево» и «Внуково».
ИНВЕСТИЦИИ
Поговорим про AI
Искусственный интеллект в 2026 году остается главной темой для инвесторов. Мы решили посвятить ей первый в этом году вебинар для подписчиков рассылки «Bell.Инвестиции» — и позвали выступить на нем людей, которые уже несколько лет применяют эту технологию для зарабатывания денег в венчурном фонде, придуманном основателем Revolut Николаем Сторонским. Речь о фонде Quantum Light, который использует данные и машинное обучение для отбора компаний на поздних стадиях.
На вебинаре выступятИлья Кондрашов — гендиректор фонда QuantumLight, предприниматель и инвестор в сфере технологий. Илья — сооснователь Kriya Finance, ведущей финтех-компании, которая обработала платежи на сумму свыше £30 млрд и выдала малому бизнесу кредитов на £3 млрд.
Как принять участие
Лучшее начало года
Фондовый рынок Японии сильно начал год, даже несмотря на распродажу японских облигаций на этой неделе. Ускорение роста котировок совпало с накопленным эффектом ожидаемых корпоративных реформ, изменением подходов компаний к распределению капитала и улучшением прогнозов по прибыли, в том числе из-за рекордной активности там инвесторов-активистов. Рынок, который очень долго оценивали с дисконтом, все чаще рассматривается как источник структурного апсайда. В последнем выпуске рассылки для инвесторов мы рассказали , как меняется инвестиционный профиль Японии, а заодно — проанализировали трех национальных чемпионов из разных сегментов бизнеса на предмет их привлекательности для инвестиций. Один из них — конечно, Uniqlo.
А еще не забудьте подписаться на канал Bell.Инвестиции в Telegram — самое интересное про инвестиции в коротком формате каждый день.
ТЕХНО
Иран офлайн
Кровопролитные протесты в Иране с тысячами жертв среди населения вряд ли стали бы возможны, если бы местные власти не научились целиком отключать страну от интернета. Благодаря шатдауну почти две недели мир не получал достоверной информации о том, что творится в Иране. К вечеру 8 января сотни тысяч протестующих против действующего в Иране режима аятолл вышли на улицы городов, начали поджигать мечети и полицейские участки. По всей стране происходили ожесточенные столкновения с силовиками и добровольцами военизированных формирований «Басидж», а главной точкой протеста стал густонаселенный Тегеран. Тем же вечером страна была отключена от глобального интернета. По данным Cloudflare Radar, интернет-активность в стране упала до 0,1% от среднего значения, NetBlock сообщал об 1% от обычного объема интернет-трафика. В первом в этом году выпуске Технорассылки рассказываем , как такое вообще стало возможным, а заодно — сравниваем суверенный иранский интернет с российским.
