Российская экономика входит в 2026 год в состоянии внешней устойчивости, но внутреннего истощения. Формально ситуация остается управляемой: дефицит бюджета не выходит из-под контроля, банковская система стабильна, безработица на минимуме. Но за этим фасадом — финансовые, региональные, отраслевые проблемы, которые больше нельзя гасить за счет резервов или роста.
Буферы, позволявшие смягчать военные проблемы экономики, исчерпываются. Государство по-прежнему остается главным стабилизатором системы, но пространство для маневра сжимается по нескольким направлениям: растут процентные расходы, слабеют нефтегазовые доходы, деградирует гражданская промышленность, а региональные бюджеты уходят в зону риска. Чтобы понимать масштаб проблем в России, надо следить не только за обычными цифрами динамики ВВП и дефицита бюджета, но и за индикаторами критических точек системы — показателями, которые первыми просигнализируют о переходе от управляемого замедления к кризису. В первой еженедельной рассылке 2026 года мы собрали 10 главных таких индикаторов.
Процентные расходы бюджета
Расходы на обслуживание госдолга превращаются в новую структурную проблему российских финансов. В 2026 году они достигнут 3,9 трлн рублей — 8,8% всех бюджетных трат. Это больше, чем совокупные расходы на образование и здравоохранение. Для сравнения: в 2021 году, до вторжения в Украину, эта доля составляла 4,4%. В абсолютном выражении за последние четыре года процентные расходы утроились.
Ловушка состоит в том, что высокая ключевая ставка ЦБ (сейчас 16%), необходимая для борьбы с инфляцией, автоматически увеличивает стоимость новых заимствований. Из-за сокращения доходов бюджета Минфин вынужден размещать больше гособлигаций (ОФЗ). Это классическая спираль долговой нагрузки: чем дороже деньги, тем больше нужно занимать для покрытия процентов.
Перед кризисом 1998 года процентные расходы российского государства достигали 25–30% бюджета, и это сделало долг неуправляемым. В развивающихся странах порог устойчивости обычно оценивается в 15%. Например, Бразилия функционирует при примерно 30%, но с постоянным давлением на другие статьи. Но ситуация для России осложняется санкциями и отсутствием возможности занимать на внешних рынках.
О том, как дорого обходится России финансирование дефицита бюджета за счет наращивания госдолга, мы подробно рассказывали здесь .
Инфляция и ключевая ставка
Центральный банк оказался между молотом и наковальней. Действующий прогноз ЦБ , принятый в октябре, предполагает, что инфляция в 2026 году должна снизиться до 4–5%. По итогам 2025 года она должна была составить 6,5–7%, предполагал тогда ЦБ, но 16 января Росстат отчитался о куда лучшем результате — 5,6% по итогам года. Ключевая ставка, по тому же прогнозу ЦБ, в среднем составит 13–15%. Но реальность начала года расходится с этими ожиданиями.
В январе 2026 года экономику накрывают два инфляционных удара одновременно. Во-первых, 0,6–1 п.п. к инфляции добавляет вступившее в силу с 1 января повышение НДС с 20% до 22%. Во-вторых, одновременно вступила в силу индексация регулируемых тарифов на 1,7%. Рост цен уже с 1 по 12 января составил 1,26% — больше, чем за весь январь 2025 года. Летом ожидается временное замедление инфляции, но в октябре последует второй удар: плановая индексация тарифов ЖКХ на 9,6%. Всего за год тарифы вырастут на 11,6%.
Отдельный риск — бюджетная политика. Минфин планирует ограничить рост расходов до 4% в 2026 году, но удастся ли выдержать заявленный план, зависит от состояния дел на фронте и множества других факторов. Высока вероятность, что с начала 2026 года бюджет продолжит ускоренное авансирование расходов, создавая дополнительный проинфляционный эффект.
Ожидания снижения ставки высоки: почти 70% предприятий считают, что уровень ставки отрицательно влияет на экономику, следует из регулярного опроса Института экономики Российской академии наук. Но если ЦБ агрессивно снизит ставку к лету, осенью это подстегнет спрос — как раз в момент второй волны тарифного повышения. Выбор незавидный: либо держать ставку слишком высокой слишком долго, удушая экономику, либо снижать слишком быстро и получить всплеск инфляции во второй половине года.
Цена нефти и дисконты
Цены на Urals не добавляют Кремлю оптимизма. В декабре 2025 года средняя цена упала ниже $40 за баррель — это минимум за пять лет. Дисконт к Brent достиг $25–28 в балтийских и черноморских портах и $7,5 для покупателей в Индии. Это пиковые уровни, как в первые месяцы после российского вторжения в Украину. При этом в бюджете заложена среднегодовая цена $59 за баррель, то есть разрыв с реальностью сейчас составляет $15–20. В декабре расчетная цена нефти, применяемая для налогообложения, составила $39.
По оценкам экономистов Альфа-банка, отклонение среднегодовой цены Urals от установленной в бюджете на $10 приводит к выпадению 1,5–1,8 трлн рублей доходов. Сам Минфин оценивал недобор нефтегазовых доходов бюджета в 2025 году в 2,62 трлн рублей при снижении прогнозной цены с $69,7 до $56, то есть отклонении на $13,7. Это значит, что $1 падения цены на Urals при более или менее постоянном уровне цен и курсе рубля дает примерно 190 млрд рублей недобора нефтегазовых доходов.
Всего в 2026 году российские власти рассчитывают собрать 8,9 трлн рублей нефтегазовых доходов. Но при текущих цене на нефть и курсе рубля эта цифра может оказаться на 3,5 трлн рублей ниже запланированных. Соответственно, дефицит вместо запланированных 1,6% ВВП может сильно разрастись.
Ситуацию усугубляет то, что перекосы трансграничной торговли и санкции существенно снизили зависимость курса рубля от нефти — а это значит, что недобор налогов теперь не сглаживается автоматическим ослаблением курса. Снижать же курс «руками» правительство не хочет, поскольку это ведет к росту инфляции и, как следствие, увеличению процентных трат. Да и не может, поскольку отмена принципа свободно плавающего курса может привести к еще большим перекосам на рынке капитала.
Ненефтегазовые доходы бюджета
Минфин рассчитывает на рост ненефтегазовых доходов до 13,3% ВВП в 2026 году — главным образом за счет все того же повышения НДС. Прогнозируемый прирост поступлений НДС в 1,4 трлн рублей выглядит избыточно оптимистичным: непрерывный рост собираемости налога кажется маловероятным на фоне торможения экономики и сложной внешней конъюнктуры. Этот прогноз не учитывает и вторичных эффектов повышения НДС — снижения покупательной способности бизнеса и населения, которые приведут к сокращению поступления налога на прибыль, страховых взносов и НДФЛ. Проинфляционный эффект повышения НДС может замедлить снижение ключевой ставки ЦБ, что увеличит стоимость новых заимствований для бюджета, создавая дополнительную нагрузку на процентные расходы.
Динамика кредитования
Корпоративное кредитование — лакмусовая бумажка для понимания реального состояния экономики. После взрывного роста 2024 года (17,9% г/г) к концу 2025-го темпы его роста рухнули до 9,4%. Розничное кредитование стагнирует: портфель потребительских кредитов сокращается месяц за месяцем.
Такие цифры — результат целенаправленной политики ЦБ, последовательно ограничивавшего рост кредитования. Но побочным эффектом стало окончательное удушение инвестиционной активности в гражданском секторе. Компании, которые получают бюджетные средства по госконтрактам, предпочитают гасить кредиты, а не инвестировать.
В 2026 году бизнес продолжит занимать и снова с помощью новых заемных средств будет погашать старые долги: скажется не только снижение ставки, но и то, что бизнесу предстоит погасить рекордный объем облигаций — около 5 трлн рублей.
Гражданская промышленность против военной
Российская промышленность все глубже раскалывается на две несообщающиеся части: ОПК и связанные с ним отрасли демонстрируют двузначные темпы роста, а гражданский сектор погружается в рецессию.
В кризис 2008–2009 годов промышленность падала на 10–15%, в 2015–2016 годах — на 3–5%. Текущее падение гражданского сектора на 4,9% за 11 месяцев уже соответствует рецессионным значениям. Продолжение тренда более двух кварталов означает структурную деиндустриализацию, а не циклический спад.
Торговля с Китаем
Товарооборот между Россией и Китаем в 2025 году сократился впервые с начала войны — на 7%, до $228 млрд, следует из данных китайской таможни. Структура падения показательна. Экспорт из Китая в Россию сократился на 10,4% (до $103,3 млрд), а российские поставки в Китай — на 3,9% (до $124,8 млрд). Особенно драматичен обвал поставок автомобилей: почти вдвое в денежном выражении (с $23,4 до $11,6 млрд за январь—ноябрь). Впрочем, он прежде всего связан с попытками российских властей защитить внутренний рынок через рост утилизационного сбора.
Причины спада товарооборота комплексные: вторичные санкции играют роль, спрос на российские энергоносители снижается на фоне замедления китайской экономики, протекционистские меры российского правительства и уже высокая насыщенность российского рынка китайскими товарами.
Рынок труда
Безработица остается на историческом минимуме — 2,1–2,3%. Дефицит кадров оценивается в 1,5–2 млн человек сейчас и до 3,1 млн к 2030 году. Это структурный фактор, с которым правительство мало что может сделать. Доля оплаты труда в ВВП достигла максимума с 2018 года (46%).
Сейчас рынок труда входит в фазу «охлаждения после перегрева»: по данным крупнейшего российского рекрутингового портала Headhunter, число вакансий сокращается, а количество резюме растет. Так называемый «индекс Headhunter» (количество резюме на вакансию) вырос с 6,4 в сентябре до 8,6 в декабре. Но структурный дефицит никуда не исчезает — демографическая яма 1990-х, снижение притока иностранных рабочих и отток кадров в ОПК и армию гарантируют напряженность на годы вперед.
Региональные бюджеты
После трех лет профицитов региональные бюджеты вернулись к дефицитному исполнению. Почти две трети российских регионов, 55 из 89, завершили девять месяцев 2025 года в минусе.
По регионам картина крайне неоднородна: две трети всего профицита обеспечивают Москва, Санкт-Петербург и Татарстан, тогда как 52 региона накопили совокупный дефицит в 645 млрд рублей. Особенно тяжело сырьевым территориям: Кемеровская область (главный ресурсный регион находящейся в кризисе угольной отрасли) — минус 44 млрд, Иркутская — минус 41 млрд, Ямало-Ненецкий автономный округ — минус 33 млрд.
Федеральный центр реагирует списанием бюджетных кредитов (1,1 трлн рублей на 2025–2029 годы). Чтобы облегчить текущие бюджетные проблемы регионов, Минфин в 2026 году запустил масштабную программу списания региональной задолженности по бюджетным кредитам. Объем списаний достиг 226,8 млрд рублей. По словам премьера Михаила Мишустина, помощь прежде всего получили те субъекты, которые активно поддерживали участников специальной военной операции, предоставляли единовременные выплаты бойцам и их семьям. Но все это лечение симптомов, а не причин.
Повышение НДС, доходы от которого идут в федеральный бюджет, и ужесточение налогового администрирования на федеральном уровне ставит региональные бюджеты в еще более уязвимое положение. Брянская и Ярославская области уже перешли к коммерческому финансированию текущих бюджетных расходов, занимая для этого в банках, указывал ЦБ в октябрьском обзоре.
Снижать расходы регионы не могут — они вынуждены тратить деньги на выполнение национальных проектов, инфраструктурные обновления и социальные обязательства, а также реагировать на экстренные и антикризисные нужды. Больше всего тратится по разделу «Социальная политика» — через него регионы платят участникам СВО и их семьям.
Критической в России считается ситуация, когда у более чем 20 регионов дефицит превышает 10% собственных доходов. Именно э тот порог Минфин установил как максимум для получения бюджетных кредитов (так же как и лимит долга — 25%). Во время предыдущего кризиса, в 2015–2016 годах, 15 проблемных регионов потребовали экстренной помощи центра.
Накопленный моральный ущерб
Один из ключевых, но часто недооцениваемых рисков для российской экономики — накопление морального ущерба. Крупные банки и корпорации трижды, в 2008, 2014 и 2020 годах, проходили через цикл спасения от кризиса за счет государства и усвоили урок: системно значимых игроков, как правило, вытаскивают. Это формирует поведение, при котором риски и долги продолжают накапливаться, а дисциплина — размываться.
Военная экономика лишь усилила этот эффект. За последние годы, как показало недавнее исследование The Bell, заметная группа крупных компаний оказалась в долговой яме. Высокая ставка, падение маржи, санкционные ограничения и рост издержек сделали обслуживание долга все более проблемным. При этом ожидание поддержки со стороны государства снижает стимулы к адаптации и реструктуризации. Проблема 2026 года — у правительства не осталось резервов на помощь корпоративному сектору, экономика сжимается, а внешние рынки закрыты.
Что мне с этого?
Россия входит в 2026 год с экономикой, которая одновременно перегрета и охлаждается слишком быстро. От заливки проблем деньгами и фронтальной поддержки государство перейдет в режим жесткого отбора.
Для бизнеса это значит, что доступ к кредиту и бюджетным деньгам будет зависеть не от эффективности, а от политической и фискальной значимости. Компании, встроенные в оборонный контур, инфраструктуру или социальные обязательства, сохранят доступ к ресурсам. Остальные, особенно в гражданской промышленности, строительстве, сырьевых регионах, столкнутся с более жесткими условиями, реструктуризациями и даже, возможно, банкротствами. Фактически рыночная часть экономики будет конкурировать с нерыночной, причем в невыгодных для себя условиях.
У субъектов Федерации усилятся рост зависимости от центра и межрегиональное неравенство. Чем слабее собственная доходная база, тем выше риск оказаться в «красной зоне», где выбор будет стоять между сокращением расходов и коммерческими заимствованиями. Это напрямую влияет на качество услуг, инфраструктуру и занятость. Для домохозяйств эффект будет ощутимым через инфляцию, рост налоговой нагрузки, тарифы, замедление роста зарплат вне ОПК и сокращение гражданских рабочих мест. Списки спасенных и оставленных без поддержки станут самым точным индикатором реальных приоритетов экономической политики. Следить нужно не за декларациями, а за тем, кого вытащить, а кому дадут умереть.
ИНТЕРВЬЮ
Как создатель Mарs.mе Юрий Мельничек делает лекарство от старости
Создатель Mарs.mе Юрий Мельничек сегодня занимается тем, что еще недавно звучало как фантастика, — разработкой лекарств от старения. В 2010 году Мельничек ушел из Google, отказавшись от высокой зарплаты, чтобы запустить сервис офлайн-карт, который позже стал одним из самых популярных навигаторов в мире. После продажи Mарs.mе и нескольких AI-проектов Google и Pinterest он сосредоточился на венчурных инвестициях. И одна из его ключевых ставок сейчас — компания Gero, разрабатывающая препараты для замедления старения. Об этом, а также — о медицинском ИИ, прогнозировании заболеваний и секретах переговоров с технологическими гигантами смотрите в интервью на канале «Это Осетинская».
ЭКСКЛЮЗИВ
Первая смена собственников в 2026 году
На этой неделе выяснилось, что под Новый год Владимир Путин своим указом забрал активы у датской группы Rockwool, которой в России принадлежали четыре предприятия по производству тепло- и звукоизоляционных материалов. В госсобственность или во внешнее управление с начала войны передавались активы и покрупнее, и все-таки эта история примечательна . Во-первых, Rockwool публично отказалась уходить из России после начала войны, за что даже попала в украинский список международных спонсоров войны. Во-вторых, ее продукция как минимум последние десять лет использовалась в строительстве новейших российских подводных лодок. Но ни то ни другое обстоятельство датчанам не помогли: теперь управлять их российскими заводами будет «Ростех», выяснил The Bell.
А национализированный еще в прошлом году аэропорт «Домодедово» будет продан новому собственнику уже на следующей неделе. И несмотря на большие долги, необходимые инвестиции и немаленькую стартовую цену (132 млрд рублей), в числе претендентов на аэропорт источники The Bell называют акционеров «Шереметьево» и «Внуково», компании Виктора Вексельберга, Олега Дерипаски, Романа Троценко и не только.
ИРАН Банк, который лопнул Массовые протесты в Иране, похоже, подавлены , и остается надеяться на то, что за ними не последуют массовые казни. По данным правозащитников, с конца декабря в ходе протестов погибли больше 2500 человек, свыше 16 000 были арестованы. Люди вышли на улицы на фоне обвала риала и 72-процентного роста цен на продукты в годовом выражении. За две недели экономические требования переросли в призывы свергнуть режим. Это крупнейший кризис Исламской Республики за 46 лет — со времени революции 1979 года и свержения шаха.
Неочевидным детонатором стало падение одного из иранских банков , утверждает The Wall Street Journal. В октябре 2025 года рухнул Ayandeh Bank — один из крупнейших частных кредиторов страны. Несмотря на размеры бизнеса, до 97% его кредитов не возвращались, а большая часть
В Технорассылке в выходные также расскажем, как Иран отключал на время протестов интернет по всей стране — и возможно ли уже такое в России (а пока рекомендуем подписаться на наш канал The Bell Tech ).
ИНВЕСТИЦИИ
Как институциональные инвесторы осваивают крипту
С точки зрения признания финансовой отраслью 2025 год для криптовалют выдался крайне удачным: частные и институциональные инвесторы, а также компании вложили миллиарды долларов в криптовалюты через традиционные биржевые инструменты. Гарвард сейчас держит биткоины на сумму около $500 млн. Банки и даже консервативные управляющие активами компании разрешали своим клиентам увеличивать долю вложений в криптовалюты.
И несмотря на это, в 2026 году биткоин и биржевые фонды на него снизились примерно на 6%. Это наглядный пример того, что динамику криптовалют сложно предсказать. Вместо этого инвесторы могут попытаться выявить бенефициаров внедрения криптовалют среди публичных компаний. В последнем выпуске рассылки для инвесторов рассказываем , какие тренды формируются в сфере криптовалют и чего ждать дальше.
А еще — предлагаем подписаться на наш открытый телеграм-канал про инвестиции. На этой неделе мы рассказали в нем: об IPO самой быстрорастущей оборонной компании Европы , о том, как отчитались американские банки , и о том, как массовые протесты исторически отражались на рынках .
ТРАМП
Зачем Трампу Гренландия
Дональд Трамп на этой неделе наконец получил то, о чем давно мечтал, — венесуэльская оппозиционерка Мария Корино Мачадо все-таки передала ему свою медаль Нобелевской премии. Трамп медаль принял, чем страшно возмутил общественность в Норвегии. С Гренландией, которую президент США тоже давно хочет заполучить, пока сложнее: состоявшаяся 14 января встреча вице-президента США Джей Ди Вэнса и госсекретаря Марко Рубио с министром иностранных дел Дании Ларсом Локке Расмуссеном и министром независимости и иностранных дел Гренландии Вивиан Мотцфельдт прогресса не принесла. Стороны заявили, что остались при «фундаментальных разногласиях». Что предпримет Трамп дальше — непонятно, гораздо больше ясности с тем, почему Гренландия на самом деле США не нужна .
Комментариев нет:
Отправить комментарий