НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ THE BELL ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА THE BELL. 18+
Шаткое перемирие между США и Ираном не только устояло, но и позволило впервые за полтора месяца снять иранскую блокаду с Ормузского пролива. Пока — на время действия текущего перемирия, но если в выходные сторонам удастся согласовать рамочный трехстраничный документ, оно может быть продлено еще на 60 дней. Цены на нефть упали на 10%, но ситуация остается неопределенной.
- Иран объявил об открытии Ормузского пролива в пятницу днем. Это стало возможным после того, как накануне Дональд Трамп выполнил иранское требование, принудив израильского премьера Биньямина Нетаньяху остановить боевые действия против «Хезболлы» в Ливане. Вместе с тем ответная американская блокада иранских портов остается в силе и продлится до заключения мира, заявил Трамп.
- Переговоры между США и Ираном в Пакистане должны возобновиться в эти выходные. Как пишут NYT и Axios, на них стороны рассчитывают согласовать первый рамочный документ — трехстраничный меморандум о взаимопонимании, представляющий собой общий план завершения войны, который потом предстоит обсуждать в деталях. Он был почти подписан в ходе переговоров в конце прошлой недели, когда стороны рассорились и разошлись.
- Главный камень преткновения — судьба ядерной программы Тегерана. США настаивали на том, что Иран должен отказаться от обогащения урана на 20 лет и сдать запасы уже обогащенного до почти оружейного уровня урана. Иран, по последним данным, был готов на мораторий только на 5 лет, а запасы отдавать не собирался. Сейчас, по данным Axios, Вашингтон рассчитывает уговорить Тегеран на сделку: США размораживают арестованные иранские активы на $20 млрд, а Иран взамен передает часть обогащенного урана третьей стране, а часть — обедняет обратно под международным контролем. О сумме активов идет активный торг: США сначала предлагали $6 млрд, а Иран требовал $27 млрд. В случае согласования плана Иран объявит о добровольном моратории на ядерную программу (сроки моратория еще обсуждаются), сохранит реакторы для производства медицинских изотопов, но обязуется не размещать ядерные объекты под землей.
- Также в меморандуме должен быть зафиксирован режим свободного судоходства в Ормузском проливе, но в какой именно форме — неизвестно.
- По словам трех иранских источников NYT, в меморандуме будет прописан срок 60 дней для завершения переговоров и согласования всех многочисленных спорных деталей. Это будет сложно как потому, что администрация Трампа уже не раз доказывала, что системная проработка спорных вопросов — не сильная ее сторона, так и из-за сложности обсуждаемых проблем: чего стоит хотя бы задача вывоза из Ирана двух тонн обогащенного урана, похороненного под завалами разбомбленных американцами ядерных объектов.
- Тем не менее ход переговоров показывает, что обе стороны явно заинтересованы в сделке и способны договариваться. Хотя судовладельцы смотрят на события с большой осторожностью и ждут хотя бы итогов переговоров в выходные, некоторые танкеры уже устремились в Ормузский пролив. Нефть на торгах в пятницу дешевела на 11% и стоила $90.
Что мне с этого?
Американо-иранские переговоры могут еще много раз сорваться, но пока кажется, что мир нужен обеим сторонам: Ирану, решившему для себя вопрос выживания, нужны деньги и время на то, чтобы начать восстановление, а Трампу нужно остановить рост цен на бензин и ускорение инфляции и уже по-настоящему объявить о своей победе. Если все так пойдет и дальше, цены на нефть могут в обозримом будущем снизиться, и Россия, зафиксировав 1–2 трлн рублей дополнительных доходов от высоких нефтяных цен, окажется лицом к лицу с прежними структурными экономическими проблемами.
ЭКОНОМИКА
Путин приказал падающей экономике расти. Как чиновники справятся с этим требованием?
Владимир Путин недоволен падением российской экономики и требует от экономических чиновников скорейшего перезапуска роста. Судя по первой реакции правительства, оно собирается подтолкнуть этот перезапуск, пожертвовав бюджетным правилом.
Путин недоволен
В среду Путин провел совещание по экономике — уже второй раз с конца марта. Как и в прошлый раз, он выразил недовольство темпами роста экономики, потребовал объяснить падение ВВП и расхождение реальности с прогнозами. Также среди требований — принять меры для возобновления роста и балансировки бюджета «в условиях резких колебаний конъюнктуры на внешних рынках».
За первые два месяца этого года ВВП снизился на 1,8%. Спад наблюдается в обрабатывающей промышленности, промышленном производстве в целом и строительном секторе. Правительство, а вслед за ним и Путин, два месяца подряд объясняет спад календарным фактором — в январе в России были необычно длинные новогодние каникулы, а в феврале рабочих дней выпало меньше, чем обычно. Но число рабочих дней в первые месяцы было известно очень давно, и это не мешало, например, ЦБ еще в середине февраля прогнозировать, что за первый квартал ВВП вырастет на 1,6%.
О структурных проблемах экономики, переносе спроса на конец прошлого года и других причинах, о которых мы писали ранее, Путин не говорил. А они тем временем никуда не делись, и финансовый windfall от роста цен на нефть из-за войны на Ближнем Востоке их не решит. Зато уже явно раздраженный Путин потребовал от правительства ускорить экономический рост. Это требование расходится с заявлениями самого же Путина в конце прошлого года, когда замедление стало очевидным. В декабре 2025 года он назвал снижение темпов роста экономики результатом сознательных шагов властей по борьбе с инфляцией, «платой за сохранение качества экономики и макроэкономических показателей».
Не исключено, что приказ вернуться к росту экономика России выполнит и так — без активных действий правительства, за счет роста цен на нефть и другое сырье из-за войны на Ближнем Востоке. В начале недели МВФ повысил прогноз роста ВВП России с 0,8% до 1,1% из-за роста цен на нефть.
Но Путин требует от финансовых властей действий. И они последуют. Первая реакция пришла от Минфина. В четверг министр финансов Антон Силуанов публично ответил Путину тремя тезисами. Каждый из них звучит как технический, но решает политическую задачу. Сейчас мы их переведем с минфиновского языка на человеческий.
Апрельские тезисы Силуанова
Главная новость: правительство может возобновить операции по покупке и продаже валюты по бюджетному правилу раньше 1 июля. Бюджетное правило — это механизм, с помощью которого власти перераспределяют доходы от экспорта сырья, защищая бюджет от колебания цен на нефть. Цена отсечения устанавливается при планировании бюджета: если стоимость экспорта нефти выше нее, то государство начинает копить эти сверхдоходы, закупая на них валюту и золото для резервного Фонда национального благосостояния (ФНБ). Когда бюджет недополучает средства от экспорта сырья, то власти, напротив, продают резервы, чтобы компенсировать потери.
Паузу в продажах валюты Минфин объявил в конце марта — чтобы подготовить снижение цены отсечения с $59 до, как ожидалось, $45–50 за баррель. При такой правке больше нефтяных сверхдоходов уходило бы в ФНБ, а не в текущие расходы. А если цену установили бы еще ниже, то из ФНБ не брались бы и средства на покрытие дефицита. Но реформу правила решили отложить, не успев начать: рост цен на нефть после начала войны США и Ирана закрыл дыру в бюджете, и срочность ушла. Пересмотр правила теперь переносится на трехлетку 2027–2029. Параллельно с этим ушла и срочность сокращения расходов бюджета, к которому правительство готовилось в феврале.
Интересна формулировка, которой Силуанов описал логику решения: «С одной стороны, мы должны рынку дать понимание, что руководствуемся какими-то принципами. С другой стороны, тоже должны быть более гибкими в связи с меняющейся ситуацией».
Это редкий публичный момент, когда министр финансов описывает бюджетное правило не как правило. Фискальное правило — механизм связывания рук государства, который работает именно потому, что его нельзя подогнать под ситуацию. Фраза «быть более гибкими» от Минфина означает, что бюджетное правило теперь функционирует в режиме ручного управления: параметры корректируются под текущую нужду, операции ставятся на паузу и снимаются с нее по тактическим соображениям. Для рынка это значит, что правило перестает быть якорем — ни ожидания курса, ни доходности ОФЗ больше нельзя калибровать по его параметрам с прежней точностью.
Публичные комментарии о бюджетном правиле превратили Минфин в главного ньюсмейкера на валютном рынке. Сначала, когда Силуанов заявил о готовящемся пересмотре, рубль ослаб. Потом, после отказов от планов, — укрепился. Заявление об отказе от покупок валюты в рамках правила привело к еще большему укреплению рубля. Укрепление рубля при росте цен на основные экспортные товары — позитивный фактор для российской экономики в целом и для обуздания инфляции в частности. Но из-за войны на Ближнем Востоке и заявлений МинФина резко выросла волатильность рубля — месячный показатель вырос с 7–8% в начале марта до 20–22% сейчас.
Возвращение к валютным операциям в рамках бюджетного правила призвано, видимо, эту волатильность снизить. Однако это не отменяет парадокса — как можно считать правилом что-то, что можно менять в разные стороны в течение двух месяцев.
Второй тезис Силуанова — успокоительный. Дефицита бюджета, достигшего за первые три месяца 4,5 трлн рублей при плане 3,8 трлн на весь год, пугаться не надо, сказал министр: это было предсказуемо, нефтегазовые доходы в первом квартале просели из-за низких цен, а Минфин авансировал госрасходы. Технически это заявление выглядит корректно — статистика первого квартала хуже реальности, дальше «ситуация выправляется», хотя трудно отделаться от мысли, что Силуанов здесь общается не с рынком, а с Путиным, как бы говоря ему, что дефицит управляем, паниковать не надо.
Проблема в том, что статистика закрывает собой более тяжелую проблему. Устойчивость госдолга зависит от соотношения реальной процентной ставки и реального роста. Когда ставка выше роста (а сейчас это так: ключевая ставка держится на высоком уровне, а реальный ВВП за январь—февраль сократился на 1,8%), долг начинает расти сам собой, даже без новых расходов. Чтобы стабилизировать его в таких условиях, бюджету нужен первичный профицит, то есть превышение доходов над расходами за вычетом средств на обслуживание долга, а не базовый дефицит в 1,6% ВВП, заложенный в параметрах бюджета, которые рассчитывались на основе бюджетного правила. Осенью прошлого года планировалось, что баланс будет соблюден в 2026 году, но отрицательное сальдо казны только за три месяца уже превысило годовой план. Получается разрыв между арифметикой правила и текущей макросредой.Третий интересный момент — сам термин, которым Силуанов объяснил авансирование: «Авансировали компании, которым необходима была „оборотка”». Кавычки — его собственные, и это важно. «Оборотка» — оборотный капитал, деньги на текущую деятельность. Предоплата государственных контрактов этой функции не должна служить его пополнением для компаний. Слова Силуанова означают, что Минфин заранее перечисляет годовые суммы по оборонзаказу, чтобы заводы работали без кассовых разрывов. Этот прием уже активно применяли в 2025 и 2023 годах. Минфин объяснял это желанием добиться равномерности расходов и побороть многолетнюю практику, когда выплаты из бюджета были перекошены на конец года.
Эффект от такой креативной бухгалтерии двойной. Первый — косметический: расходы сделаны в первом квартале, когда доходы оказываются ниже плана из-за низкой цены на нефть. Таким образом, бюджетный баланс в первом квартале выглядит хуже того, что могло бы быть, если б не переносить платежи. К концу года цифры «выправляются» не потому, что доходы растут, а потому, что расходы уже сделаны. Можно рапортовать о балансировке бюджета.
Второй эффект менее заметен. Авансирование перекачивает ликвидность из бюджета в оборонный сектор быстрее, чем если бы расходы шли равномерно. Формально это не увеличивает статью «оборона и безопасность», но расширяет фактический канал военного финансирования, не фиксируя его в публичной бюджетной статистике. Из-за инфляции каждый рубль авансированного платежа в начале года стоит дороже рубля, выданного в конце года, а авансированные средства обращаются в экономике дольше. По сути это — увеличение оборонных расходов и дополнительное стимулирование экономики без формального увеличения этих расходов в целом по году. Однако бесплатных денег не бывает. За авансирование оборонных расходов, в теории, экономика будет расплачиваться все более высокой инфляцией или более длинным периодом высокой ставки.
Что мне с этого?
Война США и Ирана подарила Кремлю фискальную передышку, и он использует это окно не для укрепления экономики, а для снятия политического давления. Три сигнала Силуанова складываются в одну операцию. Первый — откат от срочной реформы правила. Второй — перевод дефицитного вопроса в техническую плоскость. Третий — фактически признание схемы, которая прячет часть военных расходов в сезонности казначейского графика. Все три работают, пока есть нефтяной бонус. Когда цены развернутся, ни одна из трех опор не выдержит: правило уже перестало быть якорем, авансирование съедает ликвидность вперед, а разрыв между ставкой и ростом никуда не денется. Более того, активные траты бюджета и неопределенность с правилом будут учитывать в ЦБ при дальнейших решениях по ставке.
Авторы статьи — научный сотрудник Берлинского центра Карнеги Александра Прокопенко и приглашенный научный сотрудник Центра анализа европейской политики (CEPA) Александр Коляндр
ЭКСКЛЮЗИВ
У рунета появился новый куратор
На этой неделе у нас большой эксклюзив. The Bell выяснил, с чем связаны все последние репрессии против рунета — начиная от ограничения звонков в WhatsApp и Telegram, заканчивая полной блокировкой мессенджеров и войной с VPN. За ними стоит Вторая служба ФСБ — самое мрачное подразделение спецслужбы, отвечающее за защиту конституционного строя от оппозиции и борьбу с терроризмом. Именно ее сотрудники пытались отравить Алексея Навального и Владимира Кара-Мурзу. Как минимум с лета прошлого года Второй службе был передан контроль над рунетом, который она решительно пытается очистить от «вражеских видов связи».
ИНВЕСТИЦИИ
В технологическом секторе — редкое окно для входа. Как не упустить момент?
В США оценки технологического сектора вплотную приблизились к средним по рынку. А глобальный технологический сектор и вовсе подешевел настолько, что уступает по мультипликаторам даже «скучным» защитным активам: коммунальным предприятиям, здравоохранению и производителям потребительских товаров.
При этом прибыли IT-компаний в четвертом квартале выросли почти на 30% год к году против 12% у остального рынка. В Goldman Sachs, Wells Fargo Investment Institute и Yardeni Research считают, что после коррекции на 13% от октябрьского пика сектор снова выглядит привлекательным для долгосрочных вложений. Конфликт на Ближнем Востоке может даже придать ему защитные свойства — финпоказатели IT-компаний слабее зависят от экономических циклов, чем у многих других секторов.
В выпуске рассылки «Bell.Инвестиции» разбираем, с чем связано снижение оценок, почему стратеги снова смотрят на сектор с оптимизмом и какие три IT-компании сейчас выглядят особенно интересно.
📍 Подписывайтесь на канал Bell.Инвестиции
ТЕХНО
Как российские приложения следят за VPN
Кампания российских властей против VPN набирает обороты. Крупнейшие интернет-платформы вовсю готовятся к ограничению доступа для пользователей, использующих «обходы средств блокировки». Две трети популярных приложений уже вычисляют, включен ли у вас VPN, а некоторые из них даже сканируют телефон на предмет самого наличия VPN-приложений. Инфраструктура, позволяющая это делать, разрабатывалась для коммерческих целей, но теперь может послужить государству. В Технорассылке разбираем, какие приложения следят за вами больше всего и как пользователь может от этого защититься.
📍Подписывайтесь на канал Bell.Tech
Комментариев нет:
Отправить комментарий